• ­Свяжитесь с нами

    Если вы хотите получить больше информации, заполните эту форму. Мы свяжемся с вами в ближайшее время.
    Пожалуйста, заполните все обязательные поля.
    Отправляя эту форму, вы принимаете нашу политику конфиденциальности.

powered ByGiro.com

analogovoetv1-glavnay
CifrTv1_Glavnay

Проголосуйте за канал Какие каналы Вам интересны?

Пальто, яйцо и разговоры о случайном сексе в США: опыт заключения журналиста в Северной Корее  

   
Журналистку Эуну Ли задержали вместе с коллегой на границе Северной Кореи и Китая. Женщин приговорили к 12 годам, но дипломатам удалось досрочно освободить их. На лекции в TED Ли рассказала об образе врага, пропаганде и человечности тюремщиков.

Недавно я прочитала в Harvard Business Review о том, что молодое поколение работников хочет не просто говорить о влиянии, но влиять. Этого хотела 

и я, когда училась в колледже. Я хотела влиять своей работой на жизнь тех, кого постигла несправедливость. Именно поэтому я выбрала документальную журналистику, именно поэтому я провела 140 дней в тюрьме Северной Кореи.

Это произошло 17 марта 2009 года. Я делала с командой документальный фильм о беженцах из Северной Кореи, которые находились в Китае на грани выживания. В последний день съемок мы оказались на границе. Там не было ни проволоки, ни знаков, которые бы предупреждали о пограничной линии. Но это именно то место, которое пересекают многие беженцы по пути в Китай.

Погода была еще зимняя и на реке стоял крепкий лед. Мы были посреди реки и снимали условия, в которых северокорейские беженцы ищут свободу. Вдруг кто-то из команды закричал: "Солдаты!". Я оглянулась и увидела двух низкорослых людей в зеленой униформе и с винтовками в руках.

Мы сорвались с места и стали бежать. Я лишь молилась, чтобы мне не выстрелили в голову, и я успела добежать до территории Китая, гдебуду в безопасности. И я добежала. Но позади меня была моя коллега Лора Кинг, которая упала на колени и сказала, что не чувствует ног. Я не смогла оставить ее.

В мгновение нас окружили солдаты. Они были полны решимости увести нас на военную базу. Я умоляла и кричала о помощи в надежде, что кто-нибудь со стороны Китая нас услышит. Но напротив меня был специально обученный солдат с пушкой в руках. Я посмотрела ему в глаза. Он был совсем пацаном.

Солдат поднял винтовку, чтобы ударить меня прикладом. Но он колебался, его глаза дрожали и потому я крикнула ему, что не буду сопротивляться и пойду с ним. Когда мы прибыли на военную базу, я не ожидала ничего хорошего. Мы были врагами, мы ощущали себя ими. Тем временем, офицер принес мне пальто, чтобы я согрелась, потому что свое я потеряла на реке.

Скажу откровенно, в какой-то момент своей жизни я дегуманизировала северных корейцев и стала отождествлять их с правительством этой страны. Дело в том, что я выросла в Южной Корее и с самого детства знала, что соседняя страна – враг. 63 года наши страны находятся в состоянии перемирия после Корейской войны. Но пока мы росли на юге в 80-е и 90-е мы все время слышали пропаганду о Северной Корее.

Мы слышали страшные истории об этой стране. К примеру, о том, как северные корейцы убили маленького мальчика за то, что тот сказал, что не любит коммунистов. Еще я помню мультик о молодом корейце из нашей страны, который победил жирную красную свинью, олицетворявшую в то время лидера Северной Кореи. Так в моей голове сформировался образ врага.

Шел второй день моего заключения. Я не спала. Ко мне подошел охранник и предложил небольшое вареное яйцо, сказав, что оно даст мне силы идти дальше. Вы понимаете, на что это похоже, когда ты получаешь маленький акт доброты из рук твоего врага? Несмотря на проявление доброты, я думала о том, что худшее ожидает меня после.

Один из офицеров заметил, что я нервничаю из-за этого яйца, и спросил: "Ты думала, что мы все эти красные свиньи?" Каждый мой день в тюрьме был похож на психологическую битву. Следователь шесть дней подряд заставлял меня сидеть за столом и писать о моем путешествии и моей работе. Снова и снова, до тех пор, пока я не написала то признание, которое он хотел услышать.

Спустя три месяца суд Северной Кореи приговорил меня к 12 годам трудового лагеря (позже американские дипломаты договорились о досрочном освобождении съемочной группы ). Я сидела в своей камере и ждала этапа. В эти дни мне больше нечего было делать и я смотрела на двух охранниц, прислушиваясь к их разговору.

Одна из них была постарше и изучала английский язык. Казалось, что она родом из богатой семьи. Она часто появлялась в ярких платьях и любила ими похвастаться. Вторая, которая помладше, хорошо пела. Она любила петь песню Селин Дион «My Heart Will Go On». Иногда она перегибала палку и пела так часто, что даже не подозревая об этом, пытала меня (смеется, – ТК).

Эта девушка проводила утром немало времени за макияжем. Еще они любили смотреть китайские мелодрамы, потому что они были более качественными. Одна из охранниц (которая помладше) однажды сказала другой, что больше не может смотреть корейские телешоу после китайских. За эти унизительные для страны слова ее отчитала старшая коллега. За свою любовь самовыражаться младшую охранницу также не раз ругали.

Однажды охранницы созвали своих коллег-женщин в общую комнату и пригласили туда меня. Они спросили меня, действительно ли в США бывает случайный секс. В этой стране молодые пары не могут даже держаться за руки, и я понятия не имею, откуда они узнали такую информацию. Они, конечно, были застенчивыми, но очень веселились. Мне показалось, что все мы забыли, что я заключенная. Было чувство, будто мы в школе.

Я узнала, что эти девушки тоже росли в пропаганде, им тоже показывали мультики, но о Южной Корее и США. И я начала понимать, откуда появился гнев этих людей по отношению к нам. Мы были для них такими же врагами, они ненавидели нас так же, как я их боялась. Но в тот момент мы были обычными девчонками со схожими интересами за пределами разделявших нас идеологий.

После освобождения я поделилась своими мыслями об этом эпизоде со своим начальником из Current TV. В ответ он спросил меня, что я слышала о Стокгольмском синдроме. Я слышала о нем, но я четко помню то напряжение, которое было между мной и следователем когда мы говорили о политике.

Между нами определенно была непробиваемая стена. Но мы видели друг в друге людей, когда говорили о семье, повседневной жизни и будущем наших детей.

Когда до моего освобождения оставался месяц, я сильно заболела. Охранница помладше покидала работу в этом центре. Перед уходом она пришла к моей камере и, убедившись, что никого рядом нет, тихо сказала: "Надеюсь, вы поправитесь и скоро вернетесь в свою семью".

И именно этих людей – офицера, принесшего мне пальто, офицера, предложившего мне вареное яйцо, этих женщины-охранниц с их разговорами о США – я помню, думая о Северной Корее. Людей, таких же как и мы. Мы не были представителями наших стран, мы были представителями человечества.

Я вернулась домой, к своей обычной жизни. Со временем память об этих людях размылась. И сейчас я много читаю о Северной Корее, провоцирующей США, и понимаю, насколько легко мне снова увидеть в этих людях врагов. Но я должна постоянно напоминать себе о том, что когда я была в Северной Корее, я могла видеть в полных ненависти глазах моего врага человечность.

 

 

Изображения по вертикали




Tex1

Какие тематические каналы Вам интересны?